Неточные совпадения
Собакевич
отвечал, что Чичиков, по его мнению, человек хороший, а что крестьян он ему продал
на выбор и народ во всех отношениях живой; но что он не ручается за то, что случится вперед, что если они попримрут во время трудностей переселения в дороге, то не его вина, и в том властен Бог, а горячек и разных смертоносных болезней есть
на свете немало, и бывают примеры, что вымирают-де
целые деревни.
— Вы сами же вызывали сейчас
на откровенность, а
на первый же вопрос и отказываетесь
отвечать, — заметил Свидригайлов с улыбкой. — Вам все кажется, что у меня какие-то
цели, а потому и глядите
на меня подозрительно. Что ж, это совершенно понятно в вашем положении. Но как я ни желаю сойтись с вами, я все-таки не возьму
на себя труда разуверять вас в противном. Ей-богу, игра не стоит свеч, да и говорить-то с вами я ни о чем таком особенном не намеревался.
В этот же вечер сговорилась она с Разумихиным, что именно
отвечать матери
на ее расспросы о брате, и даже выдумала вместе с ним, для матери,
целую историю об отъезде Раскольникова куда-то далеко,
на границу России, по одному частному поручению, которое доставит ему, наконец, и деньги и известность.
После болезни Илья Ильич долго был мрачен, по
целым часам повергался в болезненную задумчивость и иногда не
отвечал на вопросы Захара, не замечал, как он ронял чашки
на пол и не сметал со стола пыль, или хозяйка, являясь по праздникам с пирогом, заставала его в слезах.
И лицо ее принимало дельное и заботливое выражение; даже тупость пропадала, когда она заговаривала о знакомом ей предмете.
На всякий же вопрос, не касавшийся какой-нибудь положительной известной ей
цели, она
отвечала усмешкой и молчанием.
Бедный Обломов то повторял зады, то бросался в книжные лавки за новыми увражами и иногда
целую ночь не спал, рылся, читал, чтоб утром, будто нечаянно,
отвечать на вчерашний вопрос знанием, вынутым из архива памяти.
Несмотря
на то, что княгиня
поцеловала руку бабушки, беспрестанно называла ее ma bonne tante, [моя добрая тетушка (фр.).] я заметил, что бабушка была ею недовольна: она как-то особенно поднимала брови, слушая ее рассказ о том, почему князь Михайло никак не мог сам приехать поздравить бабушку, несмотря
на сильнейшее желание; и,
отвечая по-русски
на французскую речь княгини, она сказала, особенно растягивая свои слова...
— Ну, будет, будет! И тебе тяжело, я знаю. Что делать? Беды большой нет. Бог милостив… благодарствуй… — говорил он, уже сам не зная, что говорит, и
отвечая на мокрый
поцелуй княгини, который он почувствовал
на своей руке, и вышел из комнаты.
— Нет, мне некогда, я только
на одну секундочку, —
отвечал Степан Аркадьич. Он распахнул пальто, но потом снял его и просидел
целый час, разговаривая с Левиным об охоте и о самых задушевных предметах.
Он взглянул
на небо, надеясь найти там ту раковину, которою он любовался и которая олицетворяла для него весь ход мыслей и чувств нынешней ночи.
На небе не было более ничего похожего
на раковину. Там, в недосягаемой вышине, совершилась уже таинственная перемена. Не было и следа раковины, и был ровный, расстилавшийся по
целой половине неба ковер всё умельчающихся и умельчающихся барашков. Небо поголубело и просияло и с тою же нежностью, но и с тою же недосягаемостью
отвечало на его вопрошающий взгляд.
Упав
на колени пред постелью, он держал пред губами руку жены и
целовал ее, и рука эта слабым движением пальцев
отвечала на его
поцелуи. А между тем там, в ногах постели, в ловких руках Лизаветы Петровны, как огонек над светильником, колебалась жизнь человеческого существа, которого никогда прежде не было и которое так же, с тем же правом, с тою же значительностью для себя, будет жить и плодить себе подобных.
Отвечая на вопросы о том, как распорядиться с вещами и комнатами Анны Аркадьевны, он делал величайшие усилия над собой, чтоб иметь вид человека, для которого случившееся событие не было непредвиденным и не имеет в себе ничего, выходящего из ряда обыкновенных событий, и он достигал своей
цели: никто не мог заметить в нем признаков отчаяния.
Вдруг ему представится, что эти целомудренные руки когда-нибудь обовьются вокруг его шеи, что эти гордые губы
ответят на его
поцелуй, что эти умные глаза с нежностию — да, с нежностию остановятся
на его глазах, и голова его закружится, и он забудется
на миг, пока опять не вспыхнет в нем негодование.
В сени (где некогда
поцеловала меня бедная Дуня) вышла толстая баба и
на вопросы мои
отвечала, что старый смотритель с год как помер, что в доме его поселился пивовар, а что она жена пивоварова.
Он смущался и досадовал, видя, что девочка возвращает его к детскому, глупенькому, но он не мог, не умел убедить ее в своей значительности; это было уже потому трудно, что Лида могла говорить непрерывно
целый час, но не слушала его и не
отвечала на вопросы.
— Слухи о подкупе японцев — выдумка монархистов, — строго
ответил Брагин. — Кстати: мне точно известно, что, если б не эти забастовки и не стремление Витте
на пост президента республики, — Куропаткин разбил бы японцев наголову. Наголову, — внушительно повторил он и затем рассказал еще
целый ряд новостей, не менее интересных.
— Вот он! — вскричала она, взмахнув коротенькими руками, подбежала, подпрыгнув, обняла Клима за шею,
поцеловала, завертела, выкрикивая радостно глупенькие слова. Искренность ее шумной радости очень смутила Самгина, он не мог
ответить на нее ничем, кроме удивления, и пробормотал...
— Нет, иногда захожу, — неохотно
ответил Стратонов. — Но, знаете, скучновато. И — между нами — «блажен муж, иже не иде
на совет нечестивых», это так! Но дальше я не согласен. Или вы стоите
на пути грешных, в
целях преградить им путь, или — вы идете в ногу с ними. Вот-с. Прейс — умница, — продолжал он, наморщив нос, — умница и очень знающий человек, но стадо, пасомое им, — это все разговорщики, пустой народ.
— В Тамбове, ваше высокоблагородие, всегда, бывало,
целый день
на солнце сидишь и голову подставишь — ничего; ляжешь
на траве, спину и брюхо греешь — хорошо. А здесь бог знает что: солнце-то словно пластырь! —
отвечал он с досадой.
— Бог знает, где лучше! —
отвечал он. — Последний раз во время урагана потонуло до восьмидесяти судов в море, а
на берегу опрокинуло
целый дом и задавило пять человек; в гонконгской гавани погибло без счета лодок и с ними до ста человек.
На это
отвечу:
цель издания законов двоякая: одни издаются для вящего народов и стран устроения, другие — для того, чтобы законодатели не коснели в праздности…"
— Для тебя только, моя дочь, прощаю! —
отвечал он,
поцеловав ее и блеснув странно очами. Катерина немного вздрогнула: чуден показался ей и
поцелуй, и странный блеск очей. Она облокотилась
на стол,
на котором перевязывал раненую свою руку пан Данило, передумывая, что худо и не по-козацки сделал, просивши прощения, не будучи ни в чем виноват.
— О любопытнейшей их статье толкуем, — произнес иеромонах Иосиф, библиотекарь, обращаясь к старцу и указывая
на Ивана Федоровича. — Нового много выводят, да, кажется, идея-то о двух концах. По поводу вопроса о церковно-общественном суде и обширности его права
ответили журнальною статьею одному духовному лицу, написавшему о вопросе сем
целую книгу…
Вот если вы не согласитесь с этим последним тезисом и
ответите: «Не так» или «не всегда так», то я, пожалуй, и ободрюсь духом насчет значения героя моего Алексея Федоровича. Ибо не только чудак «не всегда» частность и обособление, а напротив, бывает так, что он-то, пожалуй, и носит в себе иной раз сердцевину
целого, а остальные люди его эпохи — все, каким-нибудь наплывным ветром,
на время почему-то от него оторвались…
Скажи мне сам прямо, я зову тебя —
отвечай: представь, что это ты сам возводишь здание судьбы человеческой с
целью в финале осчастливить людей, дать им наконец мир и покой, но для этого необходимо и неминуемо предстояло бы замучить всего лишь одно только крохотное созданьице, вот того самого ребеночка, бившего себя кулачонком в грудь, и
на неотомщенных слезках его основать это здание, согласился ли бы ты быть архитектором
на этих условиях, скажи и не лги!
Приняв «хлебы», ты бы
ответил на всеобщую и вековечную тоску человеческую как единоличного существа, так и
целого человечества вместе — это: «пред кем преклониться?» Нет заботы беспрерывнее и мучительнее для человека, как, оставшись свободным, сыскать поскорее того, пред кем преклониться.
Он пришел в столовую. Тетушки нарядные, доктор и соседка стояли у закуски. Всё было так обыкновенно, но в душе Нехлюдова была буря. Он не понимал ничего из того, что ему говорили,
отвечал невпопад и думал только о Катюше, вспоминая ощущение этого последнего
поцелуя, когда он догнал ее в коридоре. Он ни о чем другом не мог думать. Когда она входила в комнату, он, не глядя
на нее, чувствовал всем существом своим ее присутствие и должен был делать усилие над собой, чтобы не смотреть
на нее.
— А вот этого я и не хочу, —
отвечала она, — очень мне весело, что вы придете при нем — я хочу видеть вас одного: хоть
на час будьте мой — весь мой… чтоб никому ничего не досталось! И я хочу быть — вся ваша… вся! — страстно шепнула она, кладя голову ему
на грудь. — Я ждала этого, видела вас во сне, бредила вами, не знала, как заманить. Случай помог мне — вы мой, мой, мой! — говорила она, охватывая его руками за шею и
целуя воздух.
— Да… благодарю, — говорила она, подойдя к нему и протянув ему обе руки. Он взял их, пожал и
поцеловал ее в щеку. Она
отвечала ему крепким пожатием и
поцелуем на воздух.
Все засмеялись. Райский
поцеловал ее в обе щеки, взял за талию, и она одолела смущение и вдруг решительно
отвечала на его
поцелуй, и вся робость слетела с лица.
Он клял себя, что не
отвечал целым океаном любви
на отданную ему одному жизнь, что не окружил ее оградой нежности отца, брата, мужа, дал дохнуть
на нее не только ветру, но и смерти.
Ей не хотелось говорить. Он взял ее за руку и пожал; она
отвечала на пожатие; он
поцеловал ее в щеку, она обернулась к нему, губы их встретились, и она
поцеловала его — и все не выходя из задумчивости. И этот, так долго ожидаемый
поцелуй не обрадовал его. Она дала его машинально.
И если
отвечают, что Он есть то или то, разве тем не останавливаются
на определенном и ограниченном состоянии?» «Ведь все, о чем можно высказать или помыслить, что оно есть, не может превзойти области сущего, но должно по праву рассматриваться или как часть п
целом, или как наличное в своих частях
целое, или как форма в роде, или как наличный в своих формах род, или как вид в частностях, или как все охватывающее это единство.
В то время как Володя
отвечал ему с свободой и уверенностью, свойственною тем, кто хорошо знает предмет, я без всякой
цели вышел
на лестницу, и так как вниз нельзя мне было идти, весьма естественно, что я незаметно для самого себя очутился
на площадке.
Я начну с Александровской долины, с селений, расположенных
на реке Дуйке.
На Северном Сахалине эта долина была первая избрана для поселений не потому, что она лучше всех исследована или
отвечает целям колонизации, а просто случайно, благодаря тому обстоятельству, что она была ближайшей к Дуэ, где впервые возникла каторга.
Отвечая на главный пункт вопроса, касающийся удешевления порций, они предложили свои собственные табели, которые, однако, обещали совсем не те сбережения, каких хотело тюремное ведомство. «Сбережения материального не будет, — писали они, — но взамен того можно ожидать улучшения количества и качества арестантского труда, уменьшения числа больных и слабосильных, подымется общее состояние здоровья арестантов, что отразится благоприятно и
на колонизации Сахалина, дав для этой
цели полных сил и здоровья поселенцев».
— Я не совсем с вами согласен, что ваш папаша с ума сошел, — спокойно
ответил он, — мне кажется, напротив, что ему ума даже прибыло за последнее время, ей-богу; вы не верите? Такой стал осторожный, мнительный, все-то выведывает, каждое слово взвешивает… Об этом Капитошке он со мной ведь с
целью заговорил; представьте, он хотел навести меня
на…
«Ему сказали
на это, что за всё, что человек берет, он платит собой: своим умом и силой, иногда — жизнью. А он
отвечал, что он хочет сохранить себя
целым.
— Взаимные
поцелуи Божьих людей
на собраниях. Эти лобзанья — великая тайна, —
ответила Варенька.
— Кажется, немножко понимаю, а впрочем, там много, что мне не по уму, — с простодушной, детской откровенностью и милой простотой
отвечала Дуня, восторженно глядя
на Марью Ивановну и горячо
целуя ее руку. — И в других книжках тоже не всякое слово могу понимать… Неученая ведь я!.. А уж как рада я вам, Марья Ивановна!.. Вы ученая, умная — теперь вы мне все растолкуете.
— Нельзя мне, Патап Максимыч, никак невозможно, —
отвечал Иван Григорьич. — Неотложные дела приспели.
На той неделе поярок привезут ко мне, надо будет самому его принять, без своей-то бытности как раз обуют в лапти. А ведь это
на целый нá год. Сам рассуди.
— Спасибо, родная, спасибо, — ласково
ответила Варвара Петровна и
поцеловала Лукерьюшку. — Поставь
на скамейку, а ужо зайди ко мне, я тебе за этот гостинец платочек подарю, а то вон у тебя какой дырявый
на голове-то.
— Приду, —
ответил дьякон, — чаю давно не пивал. Скажи там:
целый бы самовар
на мою долю сготовили. Новую песню за то вам спою. Третий день
на уме копошится, только надо завершить.
— Срамник ты! — сказала она, когда они воротились в свой угол. И Павел понял, что с этой минуты согласной их жизни наступил бесповоротный конец.
Целые дни молча проводила Мавруша в каморке, и не только не садилась около мужа во время его работы, но
на все его вопросы
отвечала нехотя, лишь бы отвязаться. Никакого просвета в будущем не предвиделось; даже представить себе Павел не мог, чем все это кончится. Попытался было он попросить «барина» вступиться за него, но отец, по обыкновению, уклонился.
— Благодарю покорно, —
ответил он, — я
на той неделе у мужичка три дня проработал, так он полтинник дал.
Целый запас у меня теперь табаку, надолго станет.
Почувствовавши себя одинокою, она снова сделалась вялою, тоскливо бродила
целыми днями по комнатам и
на ласки мужа
отвечала точно спросонья.
— Ты знаешь, каково мне, крестнинька. Я тебе сказывала, — шепотом
ответила Настя. — Высижу вечер, и завтра все праздники высижу; а веселой быть не смогу… Не до веселья мне, крестнинька!.. Вот еще знай: тятенька обещал
целый год не поминать мне про этого. Если слово забудет да при мне со Снежковыми
на сватовство речь сведет, таких чудес натворю, что, кроме сраму, ничего не будет.
— Очень просто, — улыбаясь, но опять-таки полушепотом,
ответил Смолокуров. — Сегодня сами видели, каков ревнитель Васька Пыжов, а послезавтра, только что минёт китежское богомолье, ихнего брата, ревнителей,
целая орава сюда привалит… Гульба пойдет у них, солдаток набредет,
на гармониях пойдут,
на балалайках, вина разливанное море… И тот же Васька Пыжов, ходя пьяный, по роще станет невидимых святых нехорошими словами окликать… Много таких.
— Ладно, хорошо, — с горячим
поцелуем ответила Аграфена Петровна. — А вот что, Дунюшка, как до свадьбы-то нас с тобой до костей перемочит?.. А?.. — сказала она, взглянув
на небо. — За разговорами нам не в примету, что тучка набежала… Чу, гремит!.. Побежим-ка скорей, чтоб гроза не застала…
«Нема часу, паныч… нужно пашню сегодня орать», — чаще всего
отвечал Ярмола
на мое приглашение, и я отлично знал, что он вовсе не будет «орать пашню», а проведет
целый день около монополии в сомнительной надежде
на чье-нибудь угощение.